Застолье без алкоголя, призраки и тараканы: как устроен сериал “Горбушка. Сердце русского рока“

Россия. 19 октября, 2026 – ИНФОРМАЦИОННОЕ АГЕНТСТВО REALISTFILM.INFO

Что делать, если ты искренне любишь русский рок, включаешь документальный сериал “Горбушка. Сердце русского рока“ о легендарном ДК, но к середине первой серии понимаешь, что ничего не понимаешь? Новый проект Okko разделил аудиторию на два лагеря. Одни видят в нём смелый дебют Тимура Фёдорова, другие — междусобойчик “для своих“.

Авторы подкаста “Меня сняли“ заглянули закулисы сериала и честно поговорили с его исполнительным продюсером Ольгой Филипповой о том, почему фильм снимал режиссёр, который слушает рэп, а не рок, почему первая серия путает зрителя и зачем понадобились призраки в культовом ДК.

Выход подкаста о документальном кино “Меня сняли“ стартовал 19 октября 2026 года при поддержке REALISTFILM.INFO. Его ведущие — режиссёры Анастасия Емельянова и Лидия Филиппова через обсуждение доступных к просмотру фильмов и беседы с их авторами раскроют для слушателей изнанку документального кино. Аудиовыпуски будут доступны на стриминговых площадках и в телеграм-канале “Меня сняли“, а текстовые версии — на REALISTFILM.INFO.

---

Анастасия Емельянова: В сентябре случилось довольно важное событие. На стриминге ОККО вышел документальный сериал «Горбушка. Сердце русского рока» режиссёра Тимура Федорова. Почему это событие важное? Потому что часто музыкальные фильмы в России выпускают либо такого среднего качества, либо их вообще не выпускают, либо они очень похожи на какой-то телевизионный продукт. Но этот проект, он на самом деле с массой каких-то интересных решений, ходов, и там не просто интервью, с какими-то признаниями о подковерной жизни звезд и так далее, это, наверное, произведение искусства с любопытным подходом.

Что зрителя ждет? Это история о музыкальной рок-сцене ДК имени Горбунова. Если нас слушают в какой-то другой части нашей замечательной России, кроме Москвы, стоит оговориться, что это на самом деле очень культовое московское место, где, собственно, по сюжету нашего сериала рассказывается, как зарождался русский рок. Ну и в сериале можно услышать разговоры таких замечательных и известных музыкантов, как Гарик Сукачёв, Сергей Галанин, Дмитрий Гройсман, Александр Минаев, Вадим Степанцов и многие другие за столом вспоминают, как это было.

Лидия Филиппова: Сегодня на примере этого сериала мы поговорим о музыкальном кино в целом. Небольшой ликбез. Документальное кино может подчиняться классическим жанрам, но также у него ещё есть свои специфические жанры, и мы о них будем постепенно говорить и разбираться в нашем подкасте.

Музыкальный фильм — это не совсем жанр, это скорее направление, но оно очень зрительское, очень популярное, и, как мне кажется, особенно оно хорошо тем, что у него заранее есть своя целевая аудитория.

Настя, ты работала на этом проекте как линейный продюсер съёмочной площадки, да?

Анастасия Емельянова: Было дело.

Лидия Филиппова: Ты имеешь взгляд изнутри и видишь финальный продукт. Я знаю, что твои ожидания не совсем совпали с результатом, и тебе хочется поругать фильм, поэтому жги.

Анастасия Емельянова: Ну, во-первых, я хотела начать всё-таки с позитивного, с того, что мне в сериале понравилось. Это на самом деле очень интересное документальное решение, потому что посадить героев за стол и не задавать им вопрос, как это работает в классическом доке, а дать им возможность просто разговаривать на свою тему, это довольно любопытно. На площадке я видела, как это было, я помню, сценарист сериала немножечко потерялась, потому что было не совсем понятно, как контролировать этот разговор, потому что ребята сели, и, собственно, их понесло, вот эти байки, воспоминания. А у фильма должна быть какая-то линия, и я помню, как ребята, собственно, в процессе вкидывали какие-то вопросы для того, чтобы всё-таки немножечко ориентировать героев в том, о чём они разговаривали, но в основном они действительно просто общались, и в этом смысле было довольно любопытно наблюдать, как они потеряли вот это ощущение съёмочной площадки и погружались в разговоры.

Безусловно, хочется отметить талант Тимура Федорова, который нам ранее был известен по другому музыкальному доку “Михаил Горшенёв. Легенда о Короле и Шуте”. Там мы увидели впервые его вот эту стилистику анимации. У меня, конечно, к Тимур огромный вопрос, что у него не так с этими тараканами, потому что у него что в том проекте тараканы бегают, что в этом. Я реально не понимаю, что происходит.

Но это, конечно, очень впечатляющая анимация. Мне кажется, российский рынок ее ранее не видел. У Тимура действительно есть свой авторский взгляд. И это, на самом деле, большой плюс, что у человека сформирован свой визуальный язык. А я, например, такое очень люблю.

Дальше мне понравилось, что они не останавливаются только на разговорах и не делают реконструкции. То есть они не занимались реконструкцией сцен, что тоже свойственно для документального кино о прошлом. Они устроили какую-то вакханалью творческую. И, наверное, вот этот момент, то, с чем я на площадке не была… Не то, чтобы не согласна, я не понимала, как это будет развиваться в фильме. И, наверное, когда я посмотрела первую серию, я так и не поняла, как это должно было работать. Но интересным образом, когда ты смотришь три серии подряд, эта история с призраками внутри Горбушки начинает работать.

Вот если мы говорим про какие-то особенности сериала, первая серия не очень понятна. Кто все эти люди, ты не понимаешь даже когда появляются титры, I’m so sorry, я не знаю, кто эти люди. То есть ты не можешь подключиться, для тебя происходит какой-то набор сюжетов, смыслов и так далее. И ты реально искренне пытаешься понять, но не получается. Но к третьей серии ты начинаешь разбираться, кто эти люди. Это уже не важно, в каком историческом контексте: ты просто их как персонажей уже начинаешь идентифицировать. Где-то, мне кажется, в середине второй серии я уже даже прониклась к ним, поняла драматургические линии каждого из них. В то же время мне кажется, что видно, что это дебютная работа Тимура. Мне видно. Наверное, часть каких-то решений, будь он более зрелым автором, они выглядели бы как-то иначе. Но, опять-таки, для дебютного проекта это очень сильная работа, и если он продолжит развиваться на самом деле будет любопытно наблюдать за его творческим путем.

Лидия Филиппова: Я с тобой в многом согласна, ты прям с языка сняла большинство моих пометок, то есть для меня тоже главная проблема фильма в том, что ничего не понятно, то есть как бы всё очень быстро, героев очень много, они постоянно меняются, тяжело разобраться, кто где, кто о ком говорит, и получается такое вот реально кино для своих. Причем это кино для своих не в плане для фанатов русского рока, потому что это большая аудитория, и если бы это било в эту аудиторию, это было бы классно. Но это прям какой-то узкий междусобочек, причастный конкретно к этой культуре и ностальгирующий на своём языке, понятный только им. И до того, как я посмотрела этот сериал, я была абсолютно уверена, что я прям целевая аудитория этого проекта. Потому что я фанат русского рока, вообще-то.

И вот мне прием со столом очень нравится как концепт. Вот это вот единое пространство, некая точка сборки. Но при этом будто бы именно этот прием и губит фильм.

Потому что стол один, планы, ракурс один, точка съёмки одна. Людей много, они постоянно меняются. И я не знаю, кто как выглядит, не успеваю их идентифицировать, потому что я обычно музыку слушаю, мне даже часто бывает неинтересно, как выглядит исполнитель. И я понимаю, что в целом работать с большим количеством героев — очень сложная задачка.

Понимаю, в чём прелесть этого приёма, потому что в этих застольных разговорах есть вот эта особая магия, которую Тимур пытается уловить, и на этом приёме пытается играть. Но эта магия для меня не работает, потому что я не проникаюсь ни к одному из героев.

То есть мы обо всех и ни о ком, а мне хочется всё-таки глубины личности, а не просто каких-то весёлых баек, историй, потому что как будто бы… Вот я тот самый человек, который сижу за столом вне контекста, и они там между собой общаются, а меня стороной обходят, и я тут не при делах.

Герои в кадре, они как бы всегда пьют, но при этом настоящего вы им алкоголя не наливали. И вот мне кажется, это такая скользкая дорожка, потому что некоторые режиссёры, они как бы специально спаивают своих героев, и как бы есть такой прям полноценный приём, да, он грязный, но определённым образом он работает как раз-таки на это раскрытие персонажей. Здесь они пьют не по-настоящему, они сохраняют субординацию, не буянят в кадре, но будто бы теряется некая трушность. Какое у тебя мнение на этот счёт?

Анастасия Емельянова: Я всё-таки подключилась к проекту как линейный продюсер, то есть моя задача была заниматься организацией процесса, чтобы съёмочная команда работала и вообще все двигалось, ничего не остановилось. И здесь мне сложно сказать, в какой момент было принято это решение с алкоголем, но по моему личному ощущению все знали о проблемах с алкоголем у героев. И все понимали, что если алкоголь появится, то дальше первого стола никто не уйдет. Потому что их будет сложно остановить, их будет сложно вывести. Мы понимаем, это старые рокеры, вот и все.

Лидия Филиппова: А сами герои не расстроились, когда обнаружили, что алкоголь не настоящий?

Анастасия Емельянова: Они не расстроились, некоторые хихикали на эту тему, но в основном все спокойно отнеслись с пониманием к тому, что это всё-таки рабочий проект, который выйдет на стриминге, все понимают ограничения, связанные с алкоголем.

Лидия Филиппова: Ещё в этом фильме мне сильно нравится, как Тимур рисует вот этот мистический образ пространства ДК, и все эти линии с порталом, с охранником и тому подобное. Нравится, как с этим пространством взаимодействуют сами герои, как они во время интервью отвлекаются на что-то, отходят в туалет и тому подобное.

Для музыкального фильма мне, наверное, здесь маловато самой музыки. Мне хочется больше ощущать эту эпоху, проваливаясь в конкретную музыку, немножко растворяться в ней, подпевать, кайфовать, потом обратно возвращаться к самим героям. А здесь она присутствует так же обрывочно, как и монтаж, как и реплики героев, и я не успеваю пожить в том, о чём они говорят в этой эпохе. Хотя, может быть, это только моя проблема, потому что, допустим, вообще самый финальный эпизод, который решен немым кино, это великолепно, то есть мы говорим о музыке и приходим к какому-то немому решению, и вот это вот мне прям, ну, попало в меня, это прям классный финал, ты что думаешь?

Анастасия Емельянова: Я полностью с тобой согласна, что музыки мне не хватило. Может быть, ещё поэтому для меня не раскрылись все герои, потому что я не понимала, что они исполняют. Мы же вроде как говорим о рок-сцене, значит, у них есть какие-то композиции. Но как будто бы они создают общую, может быть, полифонию звуков какого-то вот этого рока, неважно кто что поет. Главное, что вот это так звучало в свое время.

В то же время сериал очень ориентирован на узкую группу людей, которые знают историю этого ДК, знают этих музыкантов. И для них, возможно, не нужно слушать эту музыку, потому что они заслушали её до дыр в 1980-90-х, и вообще с ней живут перманентно, и им важно не музыка, а истории, которые существовали, которые для них не были открыты.

Тоже хотела подметить чувство, которое у меня было во время просмотра. Многие коллеги знают, что я неравнодушна к пожилым людям, и я всё время хочу снимать что-то про них. И в этом смысле мне от этого фильма стало грустно. Извините. Потому что в архивах мы видим этих же героев такими красивыми, накачанными, стильными мужчинами. Ты смотришь и думаешь, ух, я бы там оказалась в этих 1980-90-х. А за столом это очень большой контраст для меня.

То есть я люблю снимать пожилых людей в их сегодняшнем моменте, когда они сегодня яркие, классные, спортивные в своём вот этом возрасте, и для меня они являются мотивацией, потому что я, правда, восхищаюсь тем, как выглядят такие поджарые спортивные мужчины и женщины, я сама к этому стремлюсь. А здесь, на этом контрасте архивов, где он красавчик-рокер, а сегодня он всё-таки пожилой красавчик-рокер, мне становится немного грустно, да, там, условно, Гарик Сукачев выглядит прекрасно, что тогда, что сегодня, может быть, с возрастом он даже стал прекраснее, вот, но, к сожалению, не все герои такие, и я словила некоторую печаль, но я подумала, что, возможно, это даже то, что я и должна была получить. Потому что я увидела, как время уходит, как ситуация меняется, и как, несмотря ни на что, они остаются теми, кем они были в своей юности. Ну вот, для меня это было грустно, я чувствую у тебя некоторое сопротивление этой мысли. Поделись, пожалуйста.

Лидия Филиппова: Собственно говоря, как будто про это, мне кажется, и должен быть фильм про уходящую эпоху того времени, которая объединяла вот это пространство и которую хранили эти люди. Я смотрела этот фильм и начала думать о Доме кино, который недавно снесли, то есть для нас и для многих кинематографистов такой вот объединяющей площадкой духа какого-то ушедшего времени Дом кино был, а для них вот этот ДК Горбунова. Я сейчас думаю, что, наверное, ты пришла к какой-то верной мысли.

Анастасия Емельянова: Ну она моя, и каждый зритель видит свою мысль и вообще свои ощущения сто процентов. Кто-то может наоборот увидеть рассвет, потому что они пытаются что-то возродить, привлечь к себе внимание, молодую аудиторию. И мы вообще с тобой сейчас не затрагиваем историю с тем, что это был нелегальный рынок подпольного сбыта разных пиратских кассет.

Лидия Филиппова: Это уже другой фильм.

Анастасия Емельянова: Но они про это тоже говорят. Но для нас всё-таки это музыкальный док, и мы разговариваем о нём именно в концепции музыкального документального фильма. И, на мой взгляд, всё равно он состоялся. Мы всё-таки, как авторы, всегда должны стремиться к поиску каких-то новых решений, потому что снять документальный фильм на архивах или снять на интервью – это всегда то, что ты можешь сделать, а здесь ребята пошли и попытались найти новую форму, и это очень здорово.

БЕСЕДА С АВТОРОМ

Анастасия Емельянова: Сегодня у нас в гостях Оля Филонова, продюсер документального сериала «Горбушка. Сердце русского рока». Олечка, ты там выступала исполнительным продюсером, всё правильно?

Ольга Филонова: Всё так.

Анастасия Емельянова: У меня, наверное, есть короткий вопрос. Что такое исполнительный продюсер?

Ольга Филонова: Исполнительный продюсер, мне кажется, это как в игровом кино второй режиссёр. Исполнительный продюсер – это когда на тебя повесили абсолютно все функции, но я для себя на данном проекте поняла, что исполнительным продюсером на коротком метре, на полном метре работать ещё можно в одно лицо. И можно тянуть согласие с героями, сметы, отчетность, вызовные листы. Вообще все можно сделать на доке без линейного продюсера, пока ты не выходишь в какой-нибудь формат многосерийного сериала. Потому что, во-первых, я для себя поняла, что я не способна тянуть большие съёмки, большое количество команды, героев, питания, площадка, общение с техниками. Я не способна этим заняться в одно лицо. Во-вторых, я для себя поняла, что постпродакшеном заниматься на таком большом проекте не должен один человек. А это со мной случилось, это мой неприятный опыт. Больше я так делать не буду. Потому что исполнительному продюсеру надо заниматься другими вещами, а продюсерам постпродакшена пускай достанется вот эта вся ерунда со сдачей ОТК и бесконечным количеством этих копий.

Лидия Филиппова: Тебя засосало в эту воронку и беспощадно выплюнуло.

Ольга Филонова: И вот я сижу перед вами оплёванная, пережёванная.

Лидия Филиппова: Мы тебя любим.

Ольга Филонова: И вы хотите узнать, как я люблю Горбушку. Ну, давайте.

Лидия Филиппова: Оля, мы знаем, что у тебя есть несколько документальных фильмов о русском роке. Расскажи свою историю. Как тебя вообще потянуло в эту тему?

Ольга Филонова: Ой, ну всё-таки можно я с детства начну? Я когда была маленькая, мне казалось, что если я сейчас послушаю одну песню «Короля и Шута», я навсегда до конца своих дней буду маргиналом, я буду пить пиво под заборами, скорее всего, скачусь в наркотики, и вообще моя жизнь покатится в бездну, в тартарары. И я, собственно, как-то вот умудрялась жить без русского рока, честно, вот прям жила до первого курса института, и там со мной случилась моя сокурсница, которая слушала русский рок, и мы с ней вместе работали в музее. И пока музей был совершенно пустой, мы включали «Наше радио», участвовали в каких-то викторинах, и она мне говорила, а вот это Ольга Арефьева, а вот это Time Out, а вот это, не знаю, «Монгол Шудан». И я как-то вот очутилась в этом мире. И второй мой одногруппник, который слушал «Гражданскую оборону», группу «Ария», и это было другое крыло. И поэтому всё равно я как-то в это погрузилась. Но никогда я не думала, что буду продюсером документального кино и буду работать с этими музыкантами, которых слушала на радио когда-то.

Мой путь в продюсировании документальных фильмов начался с компании Movistart, с моей работы с Дмитрием Якуниным, который возглавляет эту компанию, Дима – большой поклонник русского рока. И как-то так у нас случился самый первый опыт. Это фильм «Анатолий Крупнов. Он был», когда мы поддержали ученицу мастерской Сергея Мирошниченко Дарью Иванкову. Она была на пятом курсе, готовила диплом, и мы ее подали как дебют на Минкульт. Нас поддержали, и это была классная инвестиция в профессиональную нашу карьеру и вот в это направление музыкальных фильмов. Собственно, с Дашей позже мы сделали «Михаил Горшенёв. Легенды о короле и шуте», и это большое богатство, жизненное, работать с музыкантами легендарной группы с миллионом поклонников, подписчиков, любителей творчества Михаила Горшенёва.  Потом у меня был фильм «Аффинаж» с Лидией Филипповой. И потом случилась «Горбушка». Это была шальная идея нашего креативного продюсера Саши Юрасова, который с самого своёго юношества живет этим русским роком, он про него знает не понаслышке, он его делает, он был директором «Чёрного обелиска» Анатолия Крупнова, и ему пришла новость о том, что Горбушку могут снести. Горбушка, мекка московского рока. А что мы будем вспоминать? А как вообще взять и сохранить память об этом ДК при заводе? И, собственно, родилась вот такая идея, и мы начали искать режиссёра.

Анастасия Емельянова: Вот как раз про режиссёра. Я сейчас тебя слушала. Даша Иванкова у вас была дебютанткой на одном из первых проектов. Потом Лида Филиппова. То есть это тоже дебют. И, значит, вот мы приходим к ДК Горбунова, и у нас снова дебютант Тимур Федоров. Более того, Тимуру меньше 30 лет. Он вообще из Иркутска. Где просто Тимур, и где Горбушка в Москве? Можно рассказать, что у вас, во-первых, за любовь к дебютантам?

Ольга Филонова: У меня правда есть любовь к дебютантам. Я считаю, что дебютанты — это очень большая перспективная область режиссёров.

И с дебютантами работать, с одной стороны, очень сложно, с другой стороны, очень приятно, потому что дебютант концентрирует в себе так много творческой энергии, которая ещё пока не испорчена, он только отучился в институте, понятное дело, что из него там пытались что-то собрать, но когда дебютант выходит на свой первый фильм, у него вырастают крылья.

Это момент, когда он может развернуться. И в этот момент дебютанту надо помочь, не пережать и дать ему раскрыться. И в этом смысле мне очень понравилось выражение одного моего коллеги, который сказал, что режиссёру надо служить. И это очень похоже на то, что происходит со мной. Я могу быть жестким продюсером, я могу сказать нет, я могу отказываться от проектов, я могу воевать, всё что угодно можно делать. С режиссёром начинающим я придерживаюсь всё-таки позиции помочь и служить раскрытию его потенциала.

С Горбушкой была такая история. С Тимуром мы были поверхностно знакомы по работе, когда он монтировал Михаила Горшенёва. Самый первый драфт монтажа фильма, который я увидела, был отвратительным, грязным, панковским, безумным. И это было одновременно так классно и так ужасно, что я подумала, я никогда такого не видела. И понятное дело, что у Тимура здесь была больше прикладная функция, хотя режиссёр монтажа — это творческая профессия, но всё-таки вес Даши и вес Тимура был неравнозначен. Тогжа во мне, как в продюсере, родилось желание помочь этому человеку раскрыться, потому что он классный монтажёр, и что же ему теперь всю жизнь монтировать кино?

Это была безумно дурацкая идея приглашать Тимура снимать фильм про Горбушку, потому что он не из Москвы, он не знает, что такое Горбушка, он не слушает русский рок.

Лидия Филиппова: Тимур не слушает русский рок?

Ольга Филонова: Тимур слушает рэп.

Лидия Филиппова: Тимур, какой ужас.

Ольга Филонова: И мне показалось, что это на самом деле классная история, когда ты что-то разрабатываешь с нуля. То есть ты приходишь в тему, про которую ты ничего не знаешь, у тебя нет никакого бэкграунда. И представьте, дать креативному продюсеру, который является участником этих событий, возможность формулировать вот это кино. А взять и человека со стороны… который вообще просто, я не знаю, в сыновья годится, в младшие сыновья годится всем участникам нашего фильма, и погрузить его в эту среду, это равно тому, что мы будем из сегодня смотреть на те времена, и это будет взгляд человека из сегодняшнего дня.

В Горбушке мы имеем дело не с конкретным исполнителем или музыкальной группой, а скорее с явлением или даже с пространством. И вот в чём была специфика работы именно над таким фильмом? Мы, конечно, с одной стороны очень пытались оживить ДК, но ДК не может быть главным героем, потому что это пространство, которое живет за счет тех героев, которые делают его живым. И, конечно, у нас есть художественные линии, которые мы проводили. В таких постановочных сценах придумывали мир, населяющий Горбушку, это мир духов, мир привидений, мир какой-то хулиганистой молодежи, порталов. Мы добавили туда достаточно много мистики. Мы это сделали не потому, что мы такие безумные и хотим тут спекулировать какими-то остренькими темами. Нет, про привидений, которые живут в Горбушке, мы уже слышали, когда общались с нашими героями. Плюс нам нужно было каким-то образом воскресить тех героев, которых нет сегодня с нами. Без этих рассказов, без рассказов наших героев, ДК это просто здание. Это, я не знаю, – стены.

Вы знаете, можно снять про ДК классный какой-нибудь фильм-открытку. Это здание, значит, в стиле конструктивизма, оно появилось в 29-м году, архитектор такой-то, здесь были такие клубы, хор, то-се, партийные собрания. Но кто будет смотреть это кино? Честно, даже, мне кажется, заводчане не будут смотреть это кино. Вот эта история со столами, тоже принадлежащая Саше, почему наши герои не дают классических синхронов, почему они выпивают и курят за одним большим светящимся столом, потому что это был хитрый шаг, когда Саша вдруг посадил за эти столы людей, которые очень давно не виделись. Может быть, вообще последний раз виделись где-то в районе 1980-1990-х, и они так были рады друг друга видеть, и вдруг они собрались… и на них просто вот навалилась эта глыба воспоминаний, потому мы с ними встречались со всеми до съёмок, на ресерче мы с ними проговаривали эти истории, ребята ничего не помнили, вот вообще они такие, что-то мы забыли, надо вспомнить, а как вообще это вспомнить? Но когда они все собрались вместе, как говорит Саша, они оплодотворили друг друга воспоминаниями, и вот, собственно, у них произошла вот такая магия воспоминаний.

Анастасия Емельянова: Тем не менее, я, наверное, первый раз тебе скажу свою обратную связь по Горбушке, потому что я её на днях посмотрела. Мы всех призываем идти, собственно, и смотреть на Окко. Первую серию я же видела и на фестивале Beat Film Festival, и, если честно, смотреть сериал по одной серии, ну, наверное, категорически нельзя. Я во время съёмок переживала о том, как это всё будет работать, потому что мне ничего не было понятно. И, к моему огромному сожалению, в первой серии всё это и случилось.

Ты говоришь, что вы собирались как-то расширить аудиторию зрителей, чтобы больше людей подключилось, но после первой серии есть полное ощущение, что вы работаете в одну сторону. То есть только на ребят, которые к этому причастны.

И ты начинаешь к ним подключаться уже по-другому, это происходит где-то со второй половины второй серии. Собственно, это вот было ваше какое-то осознанное решение, или вы столкнулись с какой-то цензурой от площадки, которая требовала каких-то форматов? Интересно, насколько было осознанным решение сделать вот такое длинное погружение зрителей в повествование.

Ольга Филонова: Я не хочу говорить слово косяк, то есть это слабая сторона сериала это правда, и первое погружение оно тяжело дается, ты не понимаешь ни контекста, ни времени, ни тех правил, которые существовали, и мы накидываем на зрителя такое огромное количество новой информации, что не всегда все способны с этим разобраться. И даже один из участников этого времени, посмотрев первую серию, сказал: «Оля, мне ничего не было понятно, но очень интересно». Это так и есть. И это было странно от него слышать, потому что вот он, собственно, как бы там участвовал.

Да, первую серию смотреть тяжело, такое ощущение, что ты ни в чем не способен разобраться, так много всего. И вторая серия она достаточно агрессивная, она такая воинственная, она про борьбу, про свободу и про отстаивание своих прав.

И поскольку появляется четкая одна линия, так вот глобально одна, ты просто смотришь, как все герои работают на одну и ту же тему. А в третьей серии — очень сентиментальной, очень трогательный, нежной, мы уходим на тех героев, которых мы заявили, и мы… с ними прощаемся, и за ними тоже очень классно наблюдать. Мы не пытаемся из зрителя выдавить слезу, но мы как-то очень по-мужски брутально так с ними прощаемся, потому что режиссёр мужчина, должен прощаться по-мужски.

Анастасия Емельянова: Знаешь, вот я сейчас тебя слушаю, я понимаю, что для меня, наверное, это не было прощанием, потому что, во-первых, действительно конца не было какого-то понятного для зрителя, и это скорее было как… консервация людей внутри этой Горбушки. То есть вы с ними не попрощались, вы их наоборот здесь всех собрали. То есть это какой-то наоборот сбор в едином месте, в котором они навсегда остались. Поэтому, наверное, для меня прощания не было. Было наоборот какое-то объединение в одном месте.  Замуровали. Мне кажется, приходит слово захоронили, да, как-то вот сюда поместили, но прощания для меня не случилось. Случилось именно как бы сохранение легенды внутри этого здания. Вот так.

Ольга Филонова: Ну да, может быть, просто у меня же ещё насчитывается примерно тысяча раз просмотр этого монтажа, и поэтому у меня немножко другое отношение к этим сценам, я их видела в сыром, большом, маленьком, сушёном, несушёном формате. поэтому там много всего, и мне очень нравится и нравилось смотреть рабочие материалы, я правда смотрела их просто десятки раз, каждый раз очень внимательно и каждый раз я находила какие-то очень прикольные решения сцены, приколы туда помещённые, какие-то графические элементы. Это какой-то мир, в который ты не способен погрузиться за один раз. Я не знаю вообще, как будут жить зрители, которые посмотрят этот сериал один раз. Если вы знаете, сколько там слоев, как эти герои перемещаются между сериями, как девушка Ира с голыми сиськами из первой серии превращается в зомби в третьей серии и участвует в зомби-битве.

Анастасия Емельянова: Это к вопросу о том, что это кино нужно смотреть взахлёб, и с первой по третью серию не отрываясь, потому что у меня произошёл разрыв, нужно сесть и посмотреть все серии целиком, подряд, тогда картина действительно складывается, ты всё видишь.

Лидия Филиппова: Сейчас Настя сказала, что это надо смотреть взахлёб, вот на твой взгляд, насколько тогда было логичным и органичным решением изначально делать это в сериальной структуре, а не, например, в структуре полного метра. Работало ли бы это в полном метре?

Ольга Филонова: Полный метр просто предполагал бы отказ от очень большого количества линий, потому что сериальную структуру мы разрабатывали с Галей Масаловой, сценаристом сериала, с Тимуром. У нас были долгие-долгие дни, когда мы писали сценарий, было сразу решено поделить на вот такие большие куски и внутрь уже размещать разные линии. А полный метр, ну, скорее всего, нам бы пришлось сконцентрироваться на ком-то одном. Ну, хорошо, было бы это там три линии, да, но не более того. И, скорее всего, это был бы такой фильм повествовательный от Адама до Потсдама. А тут мы всё-таки имели возможность прерываться и уходить в конкретные эпохи.

Лидия Филиппова: Всё-таки не стоит забывать, что это в первую очередь платформенный сериал. Значит, есть определенная диктатура со стороны платформы. И вот насколько Oкко вообще повлияли на этот сериал? И как выстраивалась у вас коммуникация между вами? Много ли было правок? И как сильно от этих правок пострадал конечный результат?

Ольга Филонова: Я должна сказать, что в этом смысле мы находились в каких-то супер тепличных условиях, потому что, во-первых, платформе сразу понравился проект на момент презентации, то есть они посмотрели такие, вау, класс, очень круто. Мы были сами себе подчинены, потому что у нас были сценарные планы, у нас были синопсисы, у нас были утвержденные сценарии, мы могли действовать уже в рамках утвержденных документов, и на монтаже мы получали скорее рекомендации, чем правки.

Мы убрали несколько сцен с наркотиками, но мы бы их итак убрали и на момент получения прокатки в Минкульте. А глобально платформа была супер заинтересована в том, чтобы вышел крутой, динамичный, дерзкий проект. И мне очень нравится, что с коллегами мы иногда рисковали. То есть были опасение, что вот эта сцена не может понравиться в Минкульте.

А вот это, скорее всего, нас заставят удалить. И мое предложение было сдаваться так, как мы смонтировали. И когда Минкульт нам скажет о том, что нужно убрать сцену, мы будем убирать сцену, потому что это неизбежно. Но Минкульт нам не убирал сцены, и поэтому очень многие были спасены. Да, у нас есть возрастной ценз 18+.

ЧТО ЕЩЁ ПОСМОТРЕТЬ

Лидия Филиппова: Сейчас у нас небольшой блок рекомендаций. Мы с Настей будем по очереди называть свои любимые музыкальные фильмы и коротко говорить, чем же именно они нам нравятся. Поехали. Настя, твой первый фильм.

Анастасия Емельянова: Помню, я ещё не занималась доком как своёй работой. И вдруг натыкаюсь на «Jeen-yuhs: Трилогия Канье» (Документальный сериал 2022 года о жизни Канье Уэста, вышедший на платформе Netflix. Режиссёр сериала Куди Симмонс начал снимать музыканта ещё в конце 1990-х годов, задолго до его мировой славы. — Прим. REALISTFILM.INFO). Это документальный сериал о Канье Уэсте. И он сделан тоже на архивах, но это личные архивы режиссёра. Его зовут Куди, и он начинал свою карьеру вместе, собственно, с Канье. И он фиксировал все этапы его пути. От того, как он был никому неизвестным мальчиком, как он пробивался на все студии, как он, собственно, выстраивал отношения со своей матерью, и в какой момент он сошел с ума. Потому что мы все знаем, что Каней Уэст сошел с ума. И там, в общем, видно весь его путь. И мне очень понравилась, наверное, тоже какая-то хулиганская история в этом монтаже, очень много личного. Может быть, в каком-то смысле это пересекается с творчеством Тимура. И я, конечно, рекомендую посмотреть с точки зрения монтажа и любопытно посмотреть фанатам Кани, и в целом это довольно хорошее кино. Но именно трилогия Кани, потому что про Канье Уэста есть куча документальных фильмов, а это такая вот история от очень близкого друга, поэтому немножко другие ощущения.

Лидия Филиппова: Первый музыкальный фильм, который хочу порекомендовать я, называется «Паворотти» Рона Ховарда. Это такой классический фильм-портрет о величайшем оперном певце мирового масштаба. С одной стороны, это такой байопик и путь успеха, а с другой — это абсолютно трогательная добрая история о том, как человек полностью посвящает себя и отдается делу всей своей жизни. А я такое вот очень люблю. Мне здесь нравится, как раскрыта личность Лучано Паваротти, и вот этим он меня цепляет. То есть я изначально не была фанатом этого исполнителя. Вот этот фильм я посмотрела, и я потом начала его слушать. Там ещё коллаба с U2, а U2 я обожаю, и у них, оказывается, есть совместная песня, и теперь это вообще одна из моих любимых песен.

Анастасия Емельянова: Я подобрала все фильмы, портреты музыкальные, наверное, это база. И вот как раз следующий фильм, который хочется порекомендовать, это был первый музыкальный фильм, который который я посмотрела. Это «Эми» про Эми Уайнхаус. Если честно, я вообще не знала, кто это такая. Я просто села посмотреть какой-то документальный фильм, который входит там в топ лучших доков на все времена. И эта история построена полностью на архивах, и она невероятно впечатляющая. То есть даже для человека, который не знаком был с ее творчеством, вообще не слышал никогда в жизни это имя, меня захватило. Я досмотрела до конца, очень впечатлилась, и до меня донесли, собственно, насколько она великая, какой след оставила на музыкальной сцене. И мне было любопытно смотреть за ее жизнью, но… Справедливости ради — это очень трагичная жизнь. А за трагичные истории всегда интересно наблюдать, потому что в ней много поворотов, много переживаний. И здесь это, конечно, все сработало, не просто базово, а вошло всё-таки в топ лучших фильмов.

Лидия Филиппова: Следующий фильм, который я хочу порекомендовать, называется «День освобождения», режиссёр Уикс Ольта. Это о фильм супермаргинальной словенской рок-группе под названием «Лайбах» (Laibach). История заключается в том, что каким-то чудесным, невероятным образом они отправляются давать свой концерт в Северную Корею. Прикинь, это фильм-провокация. Мне он нравится своим смелым концептом.

Анастасия Емельянова: Про смелые концепты тоже продолжу, потому что есть замечательный документальный фильм «В поисках сахарного человека». Там история начинается в Африке, и ты как бы ассоциативно начинаешь думать про какую-то добычу сахара, хлопок, вот это всё. А это история про суперпопулярного исполнителя в Африке, которого никто никогда не видел, но все очень хотели, чтобы он приехал, исполнил концерт. И они начинают его искать. В общем, там потрясающе развивается история, она в каком-то смысле детективная, с какими-то интересными поворотами, поэтому без спойлеров, но это тоже любопытный концепт того, как можно сделать документальный фильм о музыке не на архивах, не на интервью. А вот в такой стилистике детектива. Но об этом мы как-нибудь в другой раз поговорим. Тем не менее, это всё-таки музыкальный док с разбором втворчества музыканта.

Лидия Филиппова: Последний фильм, который я хочу порекомендовать в направлении музыкального дока, это фильм «Про рок» режиссёра Евгения Григорьева. Для этого фильма режиссёр специально проводит прослушивание уральских рок-групп, фиксируя этот процесс на камеру. А выбранные им группы для фильма оказываются так себе, им не хватает усидчивости, денег и, возможно, веры в себя, и фильм буквально начинает разваливаться на наших глазах. И что меня восхищает в этой работе, так это то, как Женя жестко берет режиссуру в свои руки и спасает фильм, который, казалось бы, уже невозможно спасти. Этим мне он и нравится.

Фото предоставлены авторами фильма «Горбушка. Сердце русского рока»

---

Подпишитесь на REALISTFILM.INFO в социальных сетях: Вконтакте, Youtube, Telegram.

* деятельность Meta (соцсети Facebook и Instagram) запрещена на территории РФ как экстремистская.

---